Виктор Лягушкин фотографирует под водой больше 27 лет — подо льдом Белого моря и в пещерах, рядом с белухами и дельфинами. Мы поговорили с Виктором и попытались выяснить, какой ощущается жизнь на суше после морского дна.

Опасные моменты происходят, но и мы не случайно попадаем на площадку. Я занимаюсь дайвингом и подводной фотографией 27 лет и умею планировать погружения так, чтобы они были максимально безопасными. Это похоже на подготовку полёта в космос: заранее продумываешь все варианты. Что, если что-то пойдёт не так? Если случится вот это? Поэтому даже в нештатной ситуации всегда знаешь, что делать.

На наших проектах гибли люди, это не самая приятная тема. Но, по сути, большинство смертей в дайвинге — это либо неправильно собранное оборудование, либо переоценка своих возможностей из-за азарта. У нас один человек погиб именно из-за неправильно собранного снаряжения, а другой чуть не остался инвалидом, потому что решил сделать то, чего делать не следовало, тоже из-за азарта.

Именно поэтому мы всегда ищем людей с холодной головой. Не берем в команду адреналинщиков — людей, которые ищут опасные приключения ради острых ощущений. Нам нужны опытные дайверы, которые не переходят границы допустимого и просто выполняют работу.

Обычно это фотограф (он должен быть один), его ассистенты, осветители, модели, супервайзеры и дайв-директор, который следит за общей безопасностью. Человек внутри ситуации часто не замечает, что происходит вокруг, всегда нужен взгляд со стороны. Может начаться обвал, подняться муть, а мы связаны кабелями.

Мы, как обычно, договариваемся, просто заранее и подробно, на поверхности. Скорректировать что-то по ходу под водой почти невозможно. В остальном всё так же: камера, объективы, свет, ракурс, момент. Просто на всё уходит больше времени и дублей.

А вот с дельфинами я в основном плавал вообще без акваланга. Они очень умные — как мы, только другие.

Особенно пугливых я снимаю с ребризером. Например, лебедей — они боятся пузырей от акваланга. Так, кстати, появилась одна из моих известных фотографий — «Зачем лебедю длинная шея?»

Фоторабота Виктора Лягушкина «Зачем лебедю длинная шея?»

В основном животные не очень умные. У них простые паттерны поведения, фотограф анализирует их и использует. Дельфины же сложные. У них есть если не самосознание, то точно сложное сознание. С ними было по-настоящему интересно взаимодействовать.

Мне показалось, что дельфинам не хватило буквально одного шага, чтобы создать отдельную цивилизацию. Наверное, из-за того, что они совершенны и находятся на вершине пищевой цепочки.

Вопрос предполагает, что карьера — борьба. Я воспринимаю жизнь как воду, по которой плывёшь. Если бороться, рано или поздно проиграешь. А если скользишь по воде, бороться просто не с чем.

Конечно, бывает признание и непризнание. Но я рассказываю истории, которые сам придумываю и которые нравятся мне. Какие-то становятся известными, какие-то нет. Это как с детьми: кто-то станет нобелевским лауреатом, кто-то слесарем на заводе, но ты любишь их одинаково.

Да. Если ты рассказываешь истории, которые тебе нравятся, то достигаешь цели, как только опубликовал фото, написал статью или что-нибудь ещё. Станет она популярной — отлично. Не станет — значит, ты просто хорошо провёл время, создавая её.

Она удивляет, восхищает, вдохновляет — и для меня очень важно, как это выглядит. Например, сейчас меня поражает история летучих мышей, которые светятся в ультрафиолете. Причина этого пока не известна науке. Такие светящиеся мыши, летящие в тёмной пещере, для меня невероятно красивы — как демоны на крыльях ночи.

Вот видишь! Значит, хорошая история. Проверка простая: рассказываешь человеку, и если он говорит «Да ладно?! Не может быть! Да ну нахер!» — значит, правда трогает.

Я раньше вёл рейтинг дурацких вопросов журналистов. До сих пор лидирует «Как часто вы находите затонувшие корабли в пещерах?»
А из серьёзного: я с трепетом вспоминаю, как показывал эскимосам по своим фотографиям, какие животные обитают на дне Чукотского моря. Эскимосы хоть и живут на берегу моря и кормятся с него, но никогда не видели дна.

Что получилось, то получилось. Я работаю не под заказ, а для себя. Если приезжаю домой и понимаю, что получилось не так, как хотел, просто еду и снимаю ещё раз. Так работает большинство фотографов, которые снимают не по заказу: продолжаешь, пока не будешь удовлетворён результатом.

Dead Can Dance. Это, наверное, соответствует тому, что я вижу под водой.

Она прогрессирует, хотя сильно отстаёт от традиционных жанров, потому что снимать сложно. Но потихоньку появляются интересные вещи.

Я придумал новую цветовую схему — «обратный бэклайт». Она позволяет отделить объект от фона, при этом сохраняя планы в фотографии.

Ещё ввёл «фишай-макро», он позволяет снимать объект не изолированно, а в его окружении. Так можно показать мир, в котором живёт крохотное существо, и то, как оно с ним взаимодействует.
Размер этих морских козочек около сантиметра.

Фото из личного архива Виктора Лягушкина.
Подпись: Гребневик Bolinopsis плывет подо льдом Белого моря.
Иллюстрация в рукописной книге «Беломорский бестиарий» 1/6. 50 × 35 см.
Классическая цианотипия. Тонировано водорослями.

Сейчас занимаюсь подводной цианотипией.

Это неправильный вопрос. Если тебя что-то по-настоящему задевает, это и нужно фотографировать. Если тебе интересна обувь, снимай, как её делают, если паровозы — снимай их. Твоя вовлечённость будет видна в кадре, и это зацепит и других людей.

Если снимаешь ради того, чтобы стать великим, это тоже будет заметно. И это неинтересно. Тот же принцип работает и в бизнесе. Успешный проект делают не ради денег, а чтобы облегчить жизнь людям, — вот тогда он и получается.