такие
люди
существуют?
москва наша
Кажется, что каждый второй в Москве или айтишник, или менеджер. Но рынок труда столицы полон сюрпризов, в его недрах можно найти вакансии и звонарей, и котонянь. Изучили профессии, названия которых звучат как выдумка, и теперь рассказываем вам, чем занимаются специалисты этих редких и необычных специальностей.
Музыкантов и слесарей, которые настраивали мелодии для боя курантов, тоже заменили технологии. Но точность хода часов всё ещё зависит от человека. Куранты на Спасской башне связаны кабелем с наиточнейшими атомными часами, которые расположены в Подмосковье. Раз в несколько лет, когда в году появляется «лишняя» секунда, хранителю времени приходится вручную на мгновение останавливать механизм, чтобы главные часы страны шли в строгом соответствии с реальным временем.
Помните, как бабушка заводила гиревые часы? То же самое делают хранители времени — инженеры Федеральной службы охраны России. Только работают они с главными часами Москвы — Кремлевскими курантами, конструкцией, которая весит почти 24 тонны. Заводить их нужно каждые 28 часов. Раньше гири весом от 160 до 224 килограммов поднимали вручную, сейчас — с помощью электромоторов
Хранитель времени
Фото: Хранитель кремлёвских курантов. Москва. 1990 год. Источник: МАММ/МДФ
Кажется, что церковные колокола давно должны были заменить автоматикой, как куранты на Спасской башне. Но нет, во многих московских храмах и монастырях колокола до сих пор обслуживают люди. А профессия звонаря не только существует, но и переживает возрождение: в Москве работает несколько школ звонарского искусства.
Одна из главных — при Свято-Даниловом монастыре. У него необычная история: в начале 1930-х годов монастырь закрыли, а звонницу из 18 колоколов чуть не отправили на переплавку. В дело вмешался американский промышленник, который по совету профессора из Гарварда выкупил её у советской власти по цене металла, а потом подарил Гарвардскому университету. Здесь колокола прослужили больше 70 лет. В 2007 году звонницу стали возвращать в Россию. С тех пор в Свято-Даниловском монастыре и расположилась школа звонарского искусства.
Звонарь
Фото: Московская школа церковных звонарей Ильи Дроздихина
Ледоколы ассоциируются с Арктикой. Там они своими мощными винтами и стальными носами крушат лёд у Северного полюса. На самом деле такие суда несут службу и в самом центре Москвы. Их задача — не дать замёрзшей реке парализовать город.
Капитан речного ледокола
В составе технического флота ГУП «Мосводосток» служат ледокольные суда с почти пиратскими именами «Риф» и «Норд». Вес каждого превышает 70 тонн. Благодаря такой массе они проламывают даже толстый лёд в аномальные морозы без особых усилий: судно набирает скорость, врезается носом в кромку льда и буквально наезжает на неё всем весом, освобождая реку. Летом те же суда работают буксирами. В общем, их экипаж никогда не сидит без дела. Присмотритесь к реке, когда в следующий раз будете гулять вдоль неё, вполне возможно, именно в этот момент вы заметите «Риф» или «Норд».
От этих специалистов зависит здоровье буквально каждого жителя Москвы. Больше 99% воды для столицы берётся из рек и водохранилищ. Чтобы водой можно было пользоваться, её направляют на станции водоподготовки — в Москве их четыре. Здесь диспетчеры и операторы «готовят воду», контролируя сложные технологические процессы от дозирования реагентов до объёмов подачи в город. Качество на каждом этапе очистки отслеживают автоматические анализаторы, но раз в четыре часа сотрудники дополнительно берут пробы вручную — контроль человеком всё равно остаётся обязательным. После этого «готовая» вода пройдёт ещё несколько проверок, чтобы ею было безопасно пользоваться дома.
Оператор станции
водоподготовки
Ухаживать за ульями, собирать мёд и дышать свежим воздухом — идиллия смешарика Копатыча, только в большом городе. Такая вакансия действительно есть в Москве — по соседству с дендросадом и конным двором в музее-заповеднике «Кузьминки-Люблино» находится пасека. Некоторые ульи сохранились здесь со времён Голицыных, которым принадлежала усадьба.
Главное качество для профессии — спокойствие: на резкие движения пчёлы реагируют агрессией. Но этот момент предусмотрели: для посетителей пасеки есть наблюдательный стеклянный улей, чтобы подсмотреть жизнь пчелиной семьи, оставаясь в полной безопасности.
Пчеловод городской пасеки
Москва постоянно меняется, одновременно идёт строительство сотен зданий. Но ещё больше проектов отменяют или переносят. И всё из-за археологов городских построек. Инженерно-археологические изыскания проводят до согласования проектной документации нового объекта. Порядок такой: сначала археологи поднимают архивные карты города, чтобы проверить, входит ли территория в зону охраны объектов культурного наследия. Затем бурят землю и берут пробы грунта. Если следы древности не найдены, застройщик получает разрешение на возведение здания. Но если участок представляет археологический интерес, стройку немедленно заморживают.
Археолог городских строек
И это не формальность для галочки. Каждый год археологи городских строек обнаруживают ценные исторические артефакты. Например, в 2025 году в Романовом переулке нашли печать времён Ивана III. А в 2026-м в Китайгородском проезде — сразу две монеты XVII века. Так что, если однажды увидите стройку, на которой техника вдруг замерла, возможно под ковшом экскаватора нашли следы старой Москвы.
Спланировать день в огромном мегаполисе невозможно без карт. Они не только показывают, где и что находится, но и сообщают информацию о режиме работы и навигации внутри зданий. За качество и сбор этих данных отвечают пешие исследователи.
Помимо любви к городу и прогулкам для этой работы требуется коммуникабельность: нужно много разговаривать с сотрудниками учреждений, чтобы уточнить данные. А ещё играть в следопыта: находить все лифты, входы и выходы в здании, чтобы потом в ТЦ не заплутали посетители, спешащие на важную встречу. Темп работы при этом серьёзный. Например, от исследователя в «Яндекс Картах» ждут от 40 выполненных заданий в день.
Пеший исследователь
Некрополист
Биолог, физик, социолог — что приходит вам в голову при слове «учёный»? Точно не некрополист. По сути, это тот же историк, только с узкой специализацией на кладбищах и захоронениях. Их изучают, чтобы дополнить историю известных личностей. Кроме того, старые надгробия часто оказываются настоящими произведениями искусства, а эпитафии на них — источником сведений, которых больше нигде не осталось. Некрополисты ухаживают за захоронениями известных людей, чтобы сохранить их как культурный объект, и проводят экскурсии по кладбищам.
Иногда работа этих специалистов переворачивает привычную логику кладбища. На старом Новодевичьем, например, после ликвидации Советами некрополя часть надгробий оказалась не на своих местах. Разобраться, чей памятник над чьей могилой стоит, тоже задача некрополиста.
Побывать на лекции и подробнее познакомиться с профессией можно в «Центре Гиляровского», где проходит цикл лекций «Московский некрополь: кладбища и их обитатели». На лекциях расскажут о судьбах кладбищ Москвы и людей, которые там похоронены.
