москва наша
нефорства
русского
история
«Любера» гонялись за металлистами по Садовому кольцу, эмо плакали под Tokio Hotel на лавочке у школы, а сегодняшний подросток успевает побыть «дрейнером» и «опиумным» за один учебный год. Рассказываем, какими были субкультуры в прошлом и где тусуются современные «нефоры».
Третий уровень пирамиды Маслоу занимает потребность в принадлежности — быть частью группы, «своим». Реализовать её можно через официальные институты: школу, семью, работу. Но если человек не находит в них подходящего статуса, он встраивается в параллельную систему с особым лексиконом, символами и правилами, чтобы внутри неё стать «своим» и «крутым».
Именно поэтому в субкультуры чаще всего объединяются подростки. Они уже не дети, но ещё не взрослые, у них нет устойчивой системы статусов — карьеры, семьи, репутации. Субкультура помогает закрыть эту пустоту, дарит идентичность и круг общения.
При этом субкультуры никогда не существуют в вакууме, они плотно связаны с политической и общественной жизнью страны. Не случайно самые заметные волны неформальных движений в России совпадали с переломными моментами в истории. Чем меньше пространства для самовыражения в официальной жизни, тем ярче и радикальнее становится язык субкультур. И наоборот, в более спокойные и предсказуемые периоды субкультуры мельчают и уходят от идеологии в сторону эстетики.
С возрастом потребность быть частью сообщества никуда не девается, просто находит другие формы. Родительский чат, профессиональное комьюнити, круг друзей по интересам выполняют ту же функцию, что раньше субкультура, только без косухи и чёлки на пол-лица.
Почему субкультуры были, есть и будут?
История субкультур в России
1980-е.
Расцвет неформалов
Первая половина восьмидесятых в СССР — время, которое позже назовут эпохой застоя. Экономика буксовала на нефтяных деньгах, политическая жизнь была заморожена, а стареющее руководство страны боялось любых реформ как огня. На таком фоне закономерно расцвела молодёжная контркультура. Если в «большой» жизни ничего не менялось, оставалось искать движение и смысл в параллельной реальности — своей музыке, моде и компании.
Центром субкультуры рокеров стал Ленинградский рок-клуб, открывшийся 7 марта 1981 года в доме культуры на улице Рубинштейна. В клубе на прослушиваниях и фестивалях выступали группы, которые сегодня считаются каноном русского рока: «Аквариум», «Кино», «Алиса», «Зоопарк», «ДДТ», «Аукцыон». Позже аналогичную роль сыграла Московская рок-лаборатория, где неформалы тусовались под «Коррозию металла», «Альянс» и «Звуки Му».
Внешне рокеров легко было отличить от «правильных» советских граждан: потёртые джинсы, косухи, длинные волосы, самодельные значки и нашивки. Всё это в официальной эстетике считалось если не преступлением, то как минимум вызовом и приводило к проблемам с милицией и комсомолом. Потому что быть «неформалом» в СССР означало форму тихого политического высказывания.
Хиппи к 1980-м, в отличие от рокеров, уже переживали закат. Своё сообщество они называли «Системой». Парадоксально, что на отрицании строгой советской власти они выстроили свою, такую же строгую, структуру с иерархией и правилами. Местом встречи в Москве служил сквер перед юрфаком МГУ — его называли «Психодромом». Неформальным лидером был Юра Солнце. Хиппи узнавали друг друга по «хайратнику» — повязке на длинных волосах — и самодельным «фенькам» из бисера. И строго следовали «правилу вписки»: каждый хиппи мог бесплатно остаться у другого на ночлег в любой точке мира.
Фото: Кадр из фильма «Советские хиппи» (2017)
Фото: Сергей Батоврин. 1980‑е годы.
Источник: russianphoto.ru
Источник: russianphoto.ru
Фото: Сквер перед зданием МГУ, начало 1970-х. Источник: pastvu.com
Фото: Юрий «Солнце» Бураков, 1970-е.
Источник: Soviet Hippies, 2017
Источник: Soviet Hippies, 2017
Лозунгом хиппи была фраза «Миру мир!», а последней по-настоящему заметной инициативой «Системы» стала «Группа за установление доверия между СССР и США». Её основал в 1982 году Сергей Батоврин. Группа добивалась прямого, без посредничества правительств, диалога простых людей по обе стороны железного занавеса и стала одной из немногих независимых мирных организаций в СССР той эпохи.
Хиппи как движение сошло на нет к концу десятилетия, но кое-что от него осталось надолго: мода на джинсы, интерес к восточной философии и идея, что общество можно строить не по указке сверху.
1990-е.
Стычки и изобретение русского рэпа
Фото: Кадр из фильма «Луна-парк» (1992)
Параллельно с этой жёсткой волной в города пришли западные тренды в мирном варианте. Русский рэп заявил о себе в 1991 году группой «Мальчишник». Трое парней в кепках и мешковатых штанах мгновенно стали самым скандальным коллективом страны и собирали стадионы, хотя хип-хоп в России только делал первые шаги. Вместе с ним в моду вошли спортивные костюмы с лампасами, «олимпийки», массивная бижутерия и низко сидящие джинсы. Рэперы, скейтбордисты и брейк-дансеры составляли особую группу прогрессивной молодёжи, которая развивала западную культуру на обломках СССР.
Противостояние с неформалами доходило до массовых драк. Самые известные случились между «люберами» и «металлистами» в 1987 году на Садовом кольце и в ЦПКиО имени Горького. Там сходились до трёх тысяч человек с обеих сторон. Эту вражду позже показал Павел Лунгин в фильме «Луна-парк» (1992), а группа «ДДТ» в 1990-м спела о ней в ироничной «Маме, я любера люблю».
К 1990 году движение «люберов» пошло на спад, а многие его участники позже влились в криминальные структуры «настоящих девяностых». Следом расцвели «бритоголовые» (скинхеды) с их праворадикальной идеологией и уличным насилием, а также футбольные фанаты — их культура быстро обрастала собственными ритуалами, «фирмами» и стычками на выездах и после матчей.
С распадом СССР границы открылись в прямом и переносном смысле: страну захлестнул поток западной культуры и параллельно разгул неконтролируемой уличной жизни. Субкультуры этого времени тесно переплетались с криминальной средой.
Одним из самых агрессивных уличных движений стали любера — «качки» из Люберец, которые устраивали облавы на неформалов и «мажоров». Их легко узнавали по внешнему виду: клетчатые штаны или «треники», подчёркивающие мышцы обтягивающие майки, кроссовки, телогрейки и значки с Лениным.
2000-е.
«Верните мой 2007-й»
Время эмоционального пика неформальных движений, субкультуры стали максимально яркими, гипертрофированными и массовыми. Ключевую роль в этом сыграл интернет. Форумы, «Живой журнал» и позже «ВКонтакте» впервые позволили подросткам находить единомышленников не только во дворе, но и по всей стране.
Наверное, самое яркое явление этого времени — эмо. Их отличал яркий стиль в одежде: чёрно-розовый цвет, густо подведённые глаза, полосатые гольфы и рюкзаки со значками. Саундтреком эпохи были питерская Stigmata с хитом «Сентябрь», группа Amatory и немецкая Tokio Hotel. Солист последней, Билл Каулитц, стал настоящей иконой эмо.
У эмо не было иерархии и системы правил, как у хиппи, но был тренд на искренность. Противостояние системе эта субкультура искала в ярком выражении чувств, чаще всего депрессивных. И несмотря на эстетику упадка, которой окрашены демотиваторы эмо, внутри субкультуры был популярен стрэйтэйдж — добровольный отказ от сигарет, алкоголя и наркотиков ради чистоты сознания.
Готы в России к этому моменту не были новичками, но именно в 2000-х переживали расцвет. Их символическим центром стал московский клуб «Точка», где они регулярно собирались отмечать Хеллоуин. В отличие от эмо, гóтов интересовала не столько собственная эмоция, сколько эстетика мрака и мистики, романтизация смерти, готическая литература и кино. Одевались они в чёрное — кружевные оборки, тяжёлые ботинки на платформе, — обильно наносили подводку и делали бледный тон лица. А музыкально ориентировались на западную готик-сцену: The Cure, Sisters of Mercy, позже Marilyn Manson и Evanescence. Между двумя субкультурами шла ироничная конкуренция за территорию и аудиторию, на эту тему в интернете вирусились демотиваторы.
2010-е.
Бум хипстеров
На смену ярким и депрессивным уличным течениям пришла эстетика более сдержанного, «взрослого» толка. Из-за развития соцсетей, в первую очередь запрещённого на территории России Instagram, и роста среднего класса в крупных городах хипстеры не имели единой идеологии или музыки. Их объединял стиль потребления: крафтовые кофе и пиво, винтажная одежда, плёночная фотография, велосипеды, независимые дизайнеры.
В Москве символом эпохи стали лофт-пространства — прежде всего, дизайн-завод «Флакон» на месте бывшего стекольного завода, «Арма», Artplay и «Винзавод». Заброшенные промышленные территории превращались в кластеры с барами, маркетами, шоурумами и коворкингами. Сообщества впервые материализовалась не в дворовой тусовке, а в специально спроектированном городском пространстве.
Тёмные 2020-е.
Какие субкультуры популярны у молодёжи сейчас?
Субкультур сейчас гораздо больше, но они быстрее исчезают и не носят такой массовый характер, как раньше. Виной тому TikTok, который стал фабрикой эстетик для молодёжи. Из трендов в этой социальной сети складываются быстро исчезающие сообщества, или коры, внутри которых чаще всего нет идеологии, как это было, например, у хиппи. Объединения строятся на определённых музыкальных вкусах и эстетике, а всех, кто к ним примыкает, можно обобщённо назвать «нефорами».
Тем не менее даже у тиктокерских «нефоров» есть места офлайн-встреч. В Москве это, в первую очередь, Китай-город и открывшийся в 2021 году «Клуб Клуб» на Покровском бульваре. Совсем недавно его переименовали в «Книжный», но среди «нефоров» этот бар называют по-старому. Место уже успело стать культовым, сюда стягивается андеграундная тусовка со всего города. В подвале работает концертная площадка, на которой выступают начинающие независимые артисты и группы, вроде «Дома прекрасных аустов» и «группы ил». Рядом имеется небольшой книжный, где продают винил, малотиражную литературу и самиздат. По кадрам из бара «Клуб Клуб» можно изучать, как выглядят сегодняшние «нефоры».
А выглядят они примерно так. «Альтушки» — часто с чёрными или цветными волосами, накладными ресницами и линзами. Рядом «дрейнеры», их стиль строится на чёрной одежде с названиями рок-групп нечитаемым готическим шрифтом, которые они чаще всего даже не слушают. Тут же «инди-слизни» в винтажных косухах, растянутых футболках и узких джинсах. И «опиумные» в массивных ботинках и рваной одежде чёрного цвета.
Если эти объединения преимущественно завязаны на внешности, то другие массовые сообщества строятся вокруг хобби. Например, геймеры объединяются вокруг конкретных игр, стримеров и киберспортивных команд. «Анимешники» существуют уже больше 20 лет; раньше их объединяли форумы и косплей-фестивали, сейчас — паблики по конкретным тайтлам.
У всего этого разнообразия есть общий эмоциональный знаменатель, который описывают словосочетанием «тёмные двадцатые». Так по контрасту с «ревущими двадцатыми» прошлого века в интернете называют нынешнее десятилетие — время, которое ощущается тревожным, неопределённым и мрачным. Термин быстро перекочевал из телеграм-каналов музыкальных критиков в обиходную речь и стал удобным маркером настроения. Он объясняет, почему так много современных тикток-эстетик — от «дрейнеров» до «опиумных» — тяготеют к чёрному цвету, разрухе и меланхолии вместо оптимизма, характерных, например, для хипстерской эстетики десятых. В этом смысле «тёмные двадцатые» — общее ощущение эпохи, которое каждая маленькая тикток-эстетика на свой лад переводит в конкретный образ.
